Психология управления в середине 2020-х входит в фазу неприятной зрелости. Иллюзии простых рецептов закончились, язык «лучших практик» треснул, а на сцену вышли темы, которые невозможно решить одним тренингом или цифровой платформой. Управление сегодня разворачивается в плотной связке технологий, когнитивных ограничений, эмоционального истощения и институциональной инерции. Ниже – обзор ключевых направлений исследований последних лет с сохранением авторов, источников и без сглаживания углов.

Одна из центральных тем – разрыв между инвестициями в ИИ и реальной управленческой способностью с ним работать. Исследования Hannah Mayer, Lareina Yee, Michael Chui, Roger Roberts (McKinsey, 2025) и Vinciane Beauchene, Sylvain Duranton (Boston Consulting Group, 2025) показывают неприятную для топ-менеджмента картину: лишь около 1% руководителей считают свои организации зрелыми в использовании ИИ. При этом сотрудники оказываются куда более адаптивными, чем о них принято думать. Они уже используют ИИ в повседневных задачах, ожидают автоматизации до трети своей работы и быстрее осваивают инструменты вне формальных регламентов.
Проблема смещается из зоны «сопротивления персонала» в зону управленческого торможения. Отсутствие перестройки процессов, страх утраты контроля и символическая вера в собственную «суперсубъектность» мешают лидерам признать, что ИИ требует не внедрения, а пересборки логики работы. Исследование Chengcheng Sha, Tianlong Chai (Frontiers in Psychology, 2025) добавляет важный штрих: знания об ИИ снижают тревогу и чувство незащищенности сотрудников, превращая цифровой стресс в проактивное поведение. Там, где обучение отсутствует, расцветает «теневой ИИ» и управленческая слепота.
Вторая линия исследований касается управленческих решений. Работы Leonidas Theodorakopoulos, Alexandra Theodoropoulou, Constantinos Halkiopoulos (Electronics, 2025) и Barbara Fasolo, Claire Heard, Irene Scopelliti (Journal of Management, 2025) показывают, что классические когнитивные искажения никуда не исчезли, но стали дороже. Чрезмерная самоуверенность, эффект подтверждения и якорение системно искажают распределение ресурсов в условиях неопределенности.
Ответом становится не «больше данных», а изменение архитектуры решений. Исследователи различают два подхода. Первый – дебэясинг, обучение распознаванию собственных ошибок мышления, работающая стратегия на ранних этапах и в нестабильных средах. Второй – архитектура выбора, когда сама среда принятия решений минимизирует ошибки, что особенно важно при дефиците времени и высокой текучести. Объяснимый ИИ (XAI) снижает искажения радикально, но лишь там, где его не подменяют ритуальной аналитикой.
Гибридная работа перестала быть экспериментом и стала нормой, но исследования Cass Coulston, Sukhi Shergill, Myanna Duncan (King’s College London, 2025), Hélio Cavudissa, Carlos Tam (Journal of Managerial Psychology, 2025) и Dwayne McCoy (University of Ottawa, 2025) фиксируют ее побочные эффекты. Главный риск – истощение социальных ресурсов. Доверие, спонтанный обмен знаниями и чувство принадлежности не воспроизводятся автоматически в цифровых каналах.
Поддерживающее лидерство снижает уровень конфликтов и выгорания, но само по себе не создает доверия. Без специально спроектированных форм социального взаимодействия виртуальные команды деградируют в набор изолированных исполнителей. На первый план выходит e-leadership – способность управлять через цифру, культуру и контекст, а не через присутствие и контроль.
Рост тревожности и выгорания – еще одна устойчивая тема. Исследования Tatyana Sakharova, Andrey Sivkov, Sergey Sivkov (JOSE, 2025) показывают выраженные гендерные и профессиональные различия: женщины на удаленной работе испытывают более высокий уровень тревоги, опыт дленной дистанционной занятости снижает риск депрессии, а ИТ-специалисты демонстрируют более высокую удовлетворенность, чем маркетологи. Универсальных рецептов здесь нет.
Отдельного внимания заслуживает переосмысление психологической безопасности. Подходы NeuroLeadership Institute, опирающиеся на работы Amy Edmondson, подчеркивают: безопасность – это не комфорт и не вежливость. Это возможность открыто говорить о проблемах, вступать в продуктивные конфликты и выдерживать «здоровое трение». Только сочетание безопасности с высокими стандартами создает зону обучения, а не зону самоуспокоения.
Наконец, исследования Judith Schmitt, Daniela Pauknerova (European Journal of Training and Development, 2025) и Brittany Shigley (Indiana Wesleyan University, 2025) фиксируют кризис иерархических моделей управления. Лидеры оказываются между контролем и гибкостью, не имея устойчивых ориентиров. В ответ формируется концепция адаптивного лидерства, включающая точное восприятие ситуации, разнообразие поведенческих стратегий, баланс противоречий и гибкое применение навыков.
Ключевое различие – между техническими и адаптивными вызовами. Первые решаются инструкциями, вторые требуют изменения ценностей и коллективного обучения. Здесь от лидера ждут не ответов, а способности удерживать вопросы и мобилизовывать интеллект команды, что для многих оказывается самым сложным навыком.
Если суммировать, современная психология управления перестает быть набором техник и превращается в область работы с ограничениями: когнитивными, технологическими, эмоциональными и культурными. ИИ не спасает от плохого управления, гибридная работа не отменяет социальной ткани, а психологическая безопасность не равна мягкости. Управленцу 2025 года приходится иметь дело не с ростом эффективности, а с ростом сложности – и это, похоже, надолго.